Тень Великая

"Пеплум-байопик" от Оливера Стоуна "Александр" разрушил мифы о великом завоевателе Александре Македонском, но взамен создал новые.

"За мифы!" - вскричал Александр, высоко поднимая еще не отравленный кубок после очередного завоевания.

За мифы. Еще до разговоров о содержании этой картины она сразу была провозглашена Гимном гомосексуализму. От настоящего парня Стоуна этого могли ожидать лишь настоящие парни. Остальная часть зала краснела и хихикала, наблюдая, как обмениваются томными взглядами перекрашенный Фаррелл-Александр и содержащий в себе повышенное количество женских гормонов Лето-Гефестион, которые и составили своеобразную сладкую парочку в истории завоеваний. И если Лето, скажем, к лицу строить глазки мужчинам, то у восходящей ирландской звезды это выходило действительно смешно.

К этой "любовной" линии приковано основное внимание обывателей. Причем ничего "такого" в кадре не появилось, если не считать единственную вполне традиционную сцену близости Александра и... его супруги Роксаны. Причина всего этого банальна - всего лишь желание авторов вернуть потраченные 170 миллионов долларов. Поэтому мгновенно последовавшие суды и скандалы (обязательные и даже ритуальные для всех проектов Стоуна) делают свое пропагандистское дело.

Внимание не совсем обывателей было приковано к другой трактовке истории. Политической. Еще до разговоров о художественных достоинствах этой картины она была уже провозглашена "пробушевской", "заказанной госдепом"... Действительно. Когда Александр напал на Персию, выяснилось, что он не Завоеватель, а Освободитель. Тут захихикала оставшаяся часть зала. Местный царь Дарий - диктатор, очень плохой человек. Его не любят на родине. И Александр-Буш, словно Черный Плащ, спешит на помощь угнетенному народу. Но злому "царю" удалось бежать. Дарий-Хуссейн скрывался непонятно где и в итоге был найден до смерти израненным своими же людьми. Но добрый Александр смиловался и похоронил негодяя по-человечески.

Об истории. Стоун сделал очень длинный фильм о человеке, который воевал всю свою очень короткую жизнь. Но, как ни странно, батальных сцен а-ля "Троя" в картине ровно полторы штуки. Следует оговориться, что фильм в целом, несмотря на все вышеописанные сопли, очень жесткий и натуралистичный, а моменты кровопролития - особенно. Поэтому если озлобленному слону отрубают в гневе хобот, то достаточно и одного слона. Многочисленные аналогии с "Троей" неизбежны, хотя попытками избежать их автор себя не особенно обременял. Пожалуй, самая яркая из этих аналогий - это сравнение визуального ряда. Вавилон в "Александре" впечатляет своими масштабами и красотой гораздо больше, чем пустынно-песчаная Троя.

К греческим мифам постоянно обращался и сам герой. Он, по словам матери, сын Зевса. Его кумир - Геракл. Его отец Филипп-Килмер не любил своего сына. Его мать Олимпия-Джоли - не какая-то расхитительница гробниц, а настоящая ведьма, стерва, живущая в логове змей и обременяющая единственного сына чрезмерной любовью. Не заразиться комплексом Эдипа Александр просто не мог. Страдая от сложности отношений с мамашей, он вышел из дома, чтобы никогда больше не вернуться к ней. Чувствуя вину в смерти отца, он идет дальше, чтобы быть завоевателем, достойным славного предка. Но без дома и наследника, следуя за собственной тенью, он заходит слишком далеко, туда, откуда не возвращаются, особенно, если возвращаться некуда. Верные воины и конь вороной пали на земле, не пожелавшей освобождения. Но Александр вернулся. Завоевателем-освободителем.

Предопределенность одиночества и неприкаянности Великого человека - то, о чем действительно внятно говорится в картине Стоуна. "Не бойся, это всего лишь твоя тень. Просто следуй за ней", - учил юный Александр, объезжая своего коня, павшего потом в неравном бою со стадом слонов. Владея миром, Великий остается наедине с собственной тенью. Судьба Буцефала оказалась менее трагичной.

Публикация 2004 года